gennadysmagin

Categories:

К. Семин о диамате

Свежее видео, от уважаемого своей честностью Константина Семина, больно слушать:

В данном ролике Семин занимается явным вредительством: гости говорят глупости, Константин не может возразить, противореча своему слогану: «Нас не интересуют голые факты...», если «факты» заменить на «мнения». Заметка не посвящена критике излагаемых аргументов, поскольку они скудны и большого интереса не вызывают, заметка о диверсии невежества в пропаганде. Тем не менее, чистоты и справедливости изложения ради, по содержанию ролика кратко пройдемся.

Конкретные позиции собеседников сводятся к грубому позитивизму со стороны А. Кравецкого и к вульгарной диалектике со стороны В. Фридмана. Один, во-первых, настаивает на том, что диалектика не нужна, будучи запутанной и туманной, во-вторых, размывает и исключает роль научной методологии в целом. Второй утверждает, что некая «диалектика» работает, полезна и удобна. Причем, под диалектикой он понимает наличие противоречий в явлениях, приводя тому странные примеры.

Начать следует с того, что в природе противоречий нет. Природа как раз логична, стоит на взаимосвязях (взаимообусловленности и взаимопроникновении), взаимном движении противоположностей. В которых ничего противоречивого нет, наоборот, они и есть необходимость всякого движения в его цельности. Противоречие же возникает в сознании на этапе конкретизации понятия, исходя из противоположности — предмет, отнюдь, требующий более глубокого и компетентного подхода, нежели «противоречия» в споре гостей Семина. У них «противоречие» буквальное, как столкновение интересов. Такое допущение у беседующих можно объяснить лишь схематичным пониманием диалектики, поскольку в литературе часто встречается эта путаница, решаемая только по мере учебы.

Характерный момент видео, когда Кравецкий делает замечания Энгельсу на тему физики движения планет. Семин в ответ теряется и даже поддакивает. Хотя должен был взять этот пример на вооружение и разбираться с ним отдельно. Можно допустить, что и грамотный марксист незнаком с отдельными исследованиями Энгельса, но и начинающий марксист должен понимать, что Энгельс был мастером логики. Тем более, учитывая опыт легиона бестолковых, мухлюющих и подтасовывающих «критиканов» марксизма, следует предвидеть подвох. Семин мог утвердить эту точку зрения, не плавая, обязать оппонента привести более обстоятельный пример и, по необходимости, в эфире разбираться с источниками, или же для зрителей привести ремарку уже в процессе монтажа, показав ничтожность грамоты Кравецкого. Семин здесь также должен понимать основы диалектики, начиная с предмета философии — общих категорий и законов бытия (природы, общества, сознания, etc).

В данном же случае, искать доводы Энгельса, какие имел в виду Кравецкий, и в чем, собственно, состоит претензия — «на деревню дедушке». В «Диалектике природы» можно найти место, где Энгельс, с блестящей осведомленностью в актуальных теориях, рассуждает о взаимном действии сил притяжения и отталкивания, критически рассматривая понятия в духе «энергии», «работы», «силы» в физике. По сути, речь о методологической базе выводов физики (1). На что указывает название главы «Основные формы движения». Что там вычитал Кравецкий со своей осведомленностью в проблематике философии, остается догадываться. Он лишь учит: «в физике постоянно что-то движется и физики это описывают, и что с того...» — значит, общее и безусловное движение, получается, исследовать не надо, здесь у Кравецкого движение существует лишь в его воображении, без действительного движения в объективной реальности.

В эфире «защитники» марксизма не могут возражать, начинают пляску: «Если марксист ошибся, значит ли это, что метод не работает?». Они должны понимать, диалектический материализм в принципе синонимичен «научной совести», поскольку это единственный стержень, скажем так, мировоззренческой целостности и последовательности, в понимании всеобщих взаимосвязей, включая направление движения познания. Диаматика это метод и руководство мышления, как много раз сказано классиками, да не понято современниками, защищающее познание от омертвения. Справедливо и наоборот, когда в истории нашего вида встречается последовательная теория, она обязательно диалектична, являясь особым законом движения материи.

Фридман же учит зрителя: «Пока диамат дает хорошие результаты, он не погибнет». Можно, конечно, списать на придирку к словам, на огрехи формулировки. Как бы диалектика могла погибнуть? Что из себя представляет реальность вне бытия, вне взаимообусловленного движения, вне развития? Однако, его представление о беспочвенной диалектике звучит и далее, и здесь кроется эмпирический подход к общим законам. Более того, примеры он приводит далекие от показательных. Эти его птицы, в «противоречии» между весом и полетом — весьма специфический, масштабный пример, нуждающийся в отдельном исследовании предложенной противоположности. У него же так получается, что в этом — диалектика, а где-то ее и нет.

Диалектика, в принципе, во всем, все является примером диалектическому материализму. Все бытие птицы — диалектика и исчерпать ее невозможно. Форма — это развитие вида в противоположности среде обитания. Внутренняя природа — это бесконечное развитие абстракций к данной конкретике, от внутренних органов до того факта, что птица — это и биология, и физика, и химия, и клеточная, и молекулярная, и атомарная и т.д. форма жизни — все это витки в спирали развития, в диалектике птицы. Являются ли конкретные случаи естественного отбора, приспособляемости — выражением диалектики? Разумеется. Любое нечто есть нечто в противоположности, являющееся конкретным именно в единстве с оной, где всякий частный пример будет своего рода упрощением — моментом диалектического движения в многообразии взаимосвязей.

Кравецкий предлагает некий «научный метод» на замену диалектике. Но это хоть и известная, и общепринятая, но сивуха: метод, логика, которым нет объяснения, у которых нет почвы, обоснования и доказательства, на фоне разнообразной и полной плюрализма мнений «философии науки», путающейся, например, является ли метод простым соглашением людей или откуда-то взятыми правилами для умозаключений (на чем настаивает гость передачи). Тогда как нет и не может быть иного адекватного объяснения развитию сознания, в том числе специфических методов наук, кроме диалектического материализма. Понимание форм сознания и их основы в реальности — единственный фундамент научного метода. Все остальное около-религиозная, ненаучная чушь, пусть то из уст Кравецкого, пусть и со страниц Википедии. И здесь «защитники» пасуют.

Кравецкий далее щебечет про итерации общественного развития, задается вопросом, почему капитализм не возвращается в феодализм по «спирали развития». Это тот случай, когда непонятую форму пытаются приписать не более понятному содержанию. Подобная ситуация и с упоминаемыми в ходе беседы законами диалектики, о переходе количества в качество, борьбе противоположностей и отрицании отрицания — понять их сложно, начиная с того, что нужно предварительно усвоить место, роль общих законов и категорий, то есть... понимать предмет философии. Чего у беседующих в студии, увы, нет. Любому знакомому с диалектикой понятно, что речи нет о возвращении в предыдущие формы. Нет, в новой форме проявляется предыдущая только как общее.

Так, всякое новое общественное устройство является в более высокой форме выражением «общества вообще», итерацией развития «обобщения труда вообще», причем, это «всеобщее» изначально дано как простая абстракция, а в более высокой форме оно выражается как сущностная сторона в целостности. Общественные отношения имеют поначалу простой вид именно непосредственных отношений в жизнедеятельности индивидов, но с каждой вехой развития становятся простыми атомами своего рода молекул и клеток сложной организации общества, классов, экономических отношений и, наконец, скажем так, «социального монолита» научного планирования. Где рабовладение, феодализм, капитализм с одной стороны, имели хозяйственные (способа производства) противоположности и общественного развития не получают (разве что как способы производства, как способы хозяйствования и преобразования природы), с другой стороны, по сути являются вехой в развитии общества, развитием, собственно, капитала — вся история экономической формации это история превращения обмена во всеобщность товарно-денежных отношений с денежным капиталом во главе. Разумеется, и здесь Семин-Фридман пасуют, что-то говоря о популярных схемах классовых противоречий.

Весомую часть ролика занимает спор об исчезновении «противоречий» с коммунизмом. «Коммунизм будут двигать межличностные противоречия», запутывает зрителей Фридман под молчаливое недоумение Семина, который исследованием данного вопроса, по видимому, не озадачивался. Основная противоположность в развитии человеческого общества вовсе не в классах, нет. Она логично отражает (или связана с) противоположность развития сознания в практике и деятельность разумной формы жизни вообще: сознание противостоит реалиям в практике [общественного развития]. Это более общий фундамент развития человеческого общества, частным случаем которого являются экономические отношения, как эпизодическая стихия непознанных обстоятельств. Классы являются историческим недоразумением животных атавизмов Homo Sapiens и устраняются вышеозвученной вехой развития обобществления труда.

Среди «открытий» в области обществоведения Кравецкий наваливает в кучу идеи про рост гуманизма, автоматизацию труда, удешевление себестоимости благ и многое другое. На что возражать уже нет никакого желания, поскольку это элементарные азы понимания природы человека, балансирования соотношения производства и потребления, производительности и распределения в рыночном обороте. Тут Кравецкому достаточно просто подумать — подумать за рамками упрямого на фанатичную приверженность всякому домыслу идеализма. Поверхностная догматика это, как никак, излюбленная сестрица идеализма. Опять-таки, и это Семин стерпел.

Ближе к финалу Фридман вносит еще сумятицы, говоря, что верующий ученый пользуется философией науки в процессе познания. Якобы наука — это отдельное место в голове ученого, за дверьми которого можно оставить даже сумасшествие. Он не понимает, что мышление ученых может быть религиозно, не понимает мировоззренческой роли методологии, соотношения особых и общих методов, и какое место в этом занимает материалистическая диалектика. Мышление любого человека в определенной степени научно, если, конечно, человек от роду не пребывает в коме. Поскольку оно всегда частью отражает реалии. Признание фактов отдельных дисциплин и областей знаний человечества это не «философия науки», это своего рода количественное соотношение ненаучного мышления и отдельных моментов отражения реалий. Поп, способом мышления, может слабо отличаться от нобелевского лауреата, и в этом нет парадокса. Научное мировоззрение, цельное научное мышление определяется наиболее общим методом, логикой и философией. Человечеству такой метод известен, методология давно классифицирована и разделена по оси научности: материализм и идеализм, диалектика и метафизика.

Если сложно было спохватиться в процессе дискуссии, записи, Семин все же монтировал выпуск, и мог, во-первых, проработать озвученные проблемы в ходе монтажа и работы над текстом видео, в конце-концов, если он пока еще сознательно авансирует в свое образование и несет пользу коммунистическому движению своим журналистским профессионализмом, то есть, сознательно занимается популяризацией при осознанном недостатке грамоты (как то делает автор настоящего текста), во-вторых, мог обратиться к более компетентным товарищам за консультациями. Правда, к кому ему обращаться, если его «эксперты» уже присутствовали в студии?

Можно понять левых, которые желают быть в рядах коммунистов, но не знают, с чего начать. Это распространенное явление, когда развращенный рыночным мышлением ум не имеет опоры и базы для дальнейшего развития в сторону коммунистического, научного мышления. К таким людям можно отнестись с сочувствием. Для них вопрос времени, случая и некого руководства, когда они смогли бы взяться за самообразование.

Другое дело, такие опытные деятели, не только претендующие, но и занявшие место пропагандистов. И Кравецкий, и Фридман, и Семин давно в этой среде, и частичной грамотой подавно обладают, примерно представляют каков каменистый склон науки. Это уже сознательный отказ от совести, определенно — тупик, возможно (и искренне надеюсь) до внешних обстоятельств, что подтолкнут взяться за ум, и продолжить самообразование. Отнюдь, не ограничиваясь чтением по диагонали «Диалектики природы» Энгельса или популярными брошюрами, вроде «О диалектическом и историческом материализме» Сталина — без контекста более обширной подготовки. Нет, всякий берущий на себя смелость судить или, тем более, причисляющий себя к коммунистическому делу, обязан продолжать штудировать теорию при наличии малейших сомнений. Если суть диалектики неясна из этих брошюр или «Капитала», если цель труда Энгельса по исследованию диалектики в опыте наук непонятна, нужно идти дальше, браться за критические-философские работы классиков, идти к «Науке логики», к «Лекциям по истории философии», критике Фейербаха, философским рукописям Ленина, браться за все это с более усердным, вдумчивым чтением, до тех пор, пока пустые формы не обрастут железобетонным логическим содержанием.

Невежество само по себе — диверсия, и не важно, в этом его качестве, исходит ли оно от троцкиста или от честного левого, как то популярные ныне К. Семин и К. Жуков, оно может быть одинаково вредительским. Подобные материалы уводят как раз живые умы и интересующихся левых в область путаницы, начиная с того, что создают иллюзию простых ответов на сложные и требующие переустройства мышления вопросы, тем более что ответы эти путанные, неубедительные и даже ложные. В силу того, что ораторы сами искренне в собственную правоту веруют (или не обладают должной исследовательской совестью).

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded